Тени Готэма

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тени Готэма » Вне времени » 12.03.2010. Хайтстаун. Все это правда, все это ложь


12.03.2010. Хайтстаун. Все это правда, все это ложь

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1.Название: «Все это правда, все это ложь»
2. Дата: 12 марта 2010 года, вечер-ночь.
3. Место: городской парк, Хайтстаун
4. Действующие лица: Уэйлон Джонс (Убийца Крок), Джоанна Рэндл
5. Краткое описание: Покинув гостеприимную арену цирка, Крок решает вернуться в Готэм, чтобы вновь напомнить о себе. Но по дороге домой судьба ненадолго заводит его в Хайтстаун.
И там, в заросшем городском парке, Крок встречает Джоанну, женщину с темным и страшным прошлым и весьма туманным будущим.

0

2

Он шел один. В сгущающейся темноте вечера, засвеченной желтым светом фонарей, застыли гротескные тени сломанных  и исписанных скамеек. Асфальтовая дорожка, вся в черных глубоких трещинах, отражала шаги человека, словно намеренно усиливая каждый звук.
Когда-то он уже бывал здесь. Но за годы, прошедшие с того момента, все изменилось... Не настолько, чтобы обращать на это внимание.
Уэйлон торопился. Где-то позади осталась угнанная еще утром машина, сдохшая на полпути. Старый «Мустанг» с прогоревшим двигателем теперь был совершенно бесполезен. В багажнике машины лежал связанный владелец. Старикашке, чей возраст приближался к восьми десяткам, навряд ли под силу выдержать даже такое короткое путешествие. Да и черт с ним, Крок перестал думать о нем спустя несколько минут после того, как загнал «Мустанг» на неприметную стоянку возле парка. Там машину долго не смогут найти.… Если только по запаху, исходящему от багажника.
Готэм, Убийца Крок был в этом уверен, ждал его появления. Он не был настолько глуп, чтобы рассчитывать на теплый прием, но некоторых из тех ребят, с которыми Уэйлон начинал «дела» неплохо было бы увидеть. Кочевая жизнь цирка осталась позади. И не сказать, чтобы Крок об это жалел. Ему вообще многие из подобных чувств были незнакомы.
Чернокожий мужчина прибавил шагу, поднимая ворот кожаной байкерской куртки. Впереди, там, где фонари оказались разбиты, раздались голоса. Не нужно было видеть этих людей, чтобы почувствовать их возбуждение и злость, читающуюся в срывающемся разговоре и пронзительном смехе.
В другой раз Убийца Крок предпочел бы обойти такую компанию. Но сейчас он действительно спешил, к тому же в голове поднимался гул, стучащий в висках и мешающий трезво оценивать ситуацию. Будучи физически очень сильным, негр не сомневался в том, что, если возникнут неприятности, то он сможет с ними справиться.
Их было шестеро. Мужчин, уже не подростков, но еще не достаточно зрелых. Лица идиотов с запавшими темными глазами, блестящими тупо и азартно, худые вертлявые фигуры, одежда, провонявшая нечистотами и экскрементами. Отбросы общества, сидящие на игле. У двух из них, как заметил Крок, были выкидные ножи. Наркоманы столпились возле скорчившейся на земле фигуры. Определить, кто это и жив ли он еще было совершенно невозможно.
Один из них, одетый в дурацкую шапочку с помпоном, мотнул головой и зло посмотрел на Крока.
- Эй, ребяяят, тут грязный ниггер!  - полусмеясь отвратительным писклявым голосом возвестил он своих подельников.
Они разом двинулись на чернокожего мужчину, оставив свою предыдущую жертву спокойно подыхать, если она еще не была к тому времени мертва. В движении человеческих парий не было ничего организованного. Хищные животные охотятся совсем не так. Крок всегда сравнивал людей со зверьми, но в случае наркоманов с разложившейся в конец психикой, это не работало.
- Еще один шаг, и я убью тебя, - проговорил Крок, останавливаясь и обращаясь к смеющемуся парню в глупой шапочке. В темноте нельзя было детально рассмотреть, как выглядит «ниггер». Наркоманы заметили только то, что он был черным, что он был один, и вроде бы у него не было оружия. Легкая добыча.
Конечно, слова Крока остались без внимания. Обладатель шапочки сделал выпад, стараясь зацепить его ножом, но через пару секунд он уже кричал, держа на весу свою руку.
Что-то щелкнуло в голове Убийцы Крока, заполняя сознание. Он повернулся на звук выстрела, ощущая боль и запах крови, а затем полностью потерял контроль над собой.
Уэйлон очнулся, лежа под раскидистым дубом на промерзшей земле. Левый бок пламенел болью. Должно быть, он каким-то образом пришел сюда, после…. Память заботливо молчала, не желая показывать то, что произошло на аллее парка. Рот, горло, руки и одежда Крока была в чем-то влажном, что наводило на какие-то мысли.
… Рядом кто-то был.

+1

3

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

4

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

5

Это было ужасно. И не столько от опасности самой ситуации, сколько от схожести с тем, что Джо уже пришлось пережить в прошлом. Стремительность его движений. Сила, с какой он сжимал ее левую руку и держал ладонью лицо. Внезапность, с которой он проделал все это. А главное – взгляд. Темный, страшный взгляд убийцы, - такой бывал иногда и у Стэна в самые тяжелые для нее минуты.
Джоанна оцепенела от страха, казалось, что она даже не дышит. Живы были только ее глаза – широко распахнутые, полубезумные, влажно блестящие над его черной ладонью. На улице было холодно, но Джо бросило в жар. Она чувствовала, как повлажнели руки, как пот каплями стекает по коже под теплым свитером. И в то же время ее мелко трясло, кровь грохотала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра. И он напрасно зажимал ей рот. В таком состоянии она не смогла бы закричать, даже зная, что от этого зависит вся ее жизнь. Слишком хорошо Джо помнила, как дорого ей приходилось расплачиваться за крик, и теперь при всем желании не смогла бы даже разжать губ.
Однако, несмотря на весь этот кошмар, ее разум оставался по-прежнему ясным, эмоциональный переполох не затронул его, не помешал привычно четкой, отлаженной работе мысли. Это были последствия шока, и Джо понимала, что потом у нее наверняка случится истерика. А пока…
Глядя в глаза окровавленному негру, огромному, как библейский Самсон, и страшному, как ночной кошмар, Джоанна думала о том, как чудовищно она ошиблась. Он не был жертвой. Наверняка не был, иначе с чего ему отказываться от вызова полиции? Он весь в крови, но двигается так быстро, что перехватывает дыхание. Значит, не его кровь. А раз так, вывод может быть только один.
«Боже мой… Та собака, запястье, крики… Это он» - подумала Джо, чувствуя, как ненормальный жар в ее теле сменился холодом, от которого онемели кончики пальцев.
В этот же момент он спросил, поняла ли она его, но Джоанна не могла даже кивнуть. Она чувствовала, что сейчас упадет в обморок, просто отключится, и тогда он точно ее убьет. В панике, стараясь справиться с собой, Джо закрыла глаза, сделала один глубокий вдох через нос, и снова открыв глаза, поняла, что это не поможет. Ничто не поможет. В глазах у нее темнело, тело становилось легким, парк, холод ранней весны, ветер и мокрая трава под ногами – все это таяло в наступавшем беспамятстве.
В последней попытке ухватиться за уплывающую реальность, Джо вскинула правую руку, схватилась за его запястье, сжала пальцы, будто это могло удержать ее здесь. И тут же в парке снова раздался крик, на этот раз женский. Ему вторили чьи-то голоса. Слышались звуки шагов бегущих людей. Лай собак. И тревожный вороний грай.
«Нашли, - подумала Джо, - то… тех… нашли».
Она еще смотрела ему в глаза, еще чувствовала, как в немом вопросе приподнялась ее левая бровь, а потом пальцы ее разжались, рука соскользнула с чужого запястья, глаза закатились, и бледная, как бумага, Джоанна потеряла сознание.

+1

6

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

7

Джо очнулась внезапно, так, словно минуту назад просто моргнула, но, закрыв глаза в парке, открыла их уже здесь, в несущейся по дороге машине. В уши ей ударил рев музыки, радио было настроено на волну drum&base и мозг, казалось, вибрировал от мощных звуков. Фары выхватывали из вечернего сумрака черную ленту дороги, расколотую посредине белой разделительной полосой. По обочинам проносились, сливаясь в одно смазанное пятно, ветхие дома Тэйлор-авеню. В лобовое стекло стучали капли недавно начавшегося дождя, еще легкого, но, судя по враз потемневшему небу, вскоре обещающего стать настоящим ливнем. Дворники, однако, лежали, как мертвые, потому что водителю дождь не мешал.
Джо поняла это, осторожно взглянув налево. У нее внутри все оборвалось, когда она увидела все того же окровавленного гиганта, который попался ей в парке. Руки мгновенно затряслись, ноги стали ватными, а на висках выступил пот. Ей хотелось кричать, бездумно и громко, как испуганному ребенку. Хотелось вжаться в дверцу машины и визжать, визжать, визжать… Однако она не издала ни звука, только очень побледнела. Этот негр…
Джо поняла, что он едва держится. Глаза у него стекленели, руки моментами теряли силу, и в такие минуты машина шла юзом. Он выравнивал джип тут же, но через несколько минут снова начинал обмякать на сиденье.
«Да он же сейчас отключится» - в ужасе подумала Джо.
Теперь было не до рассуждений о его причастности к тем крикам в парке, некогда было и запугивать себя мыслями о том, что он, быть может, убийца. Машина в очередной раз вырулила на встречную, чуть не столкнулась со стареньким шевроле, водитель которого бешено сигналил и что-то кричал с перекошенным лицом. Джо вовремя вывернула руль, тяжело крутанувшийся в ослабевших руках негра.
- Эй! – Позвала она, но голос сел от страха, и Джо было почти не слышно за ревом музыки.
Глаза гиганта на водительском сиденье закрывались, зрачки почти закатились под веки, но он по-прежнему с удивительным упорством жал на педаль газа.
- Эй, очнись! – Это вышло уже громче, однако не возымело никакого эффекта.
Дождь усилился, через лобовое стекло, усеянное потеками крупных капель, было уже почти ничего не видно. Джоанна различала только темноту, белую разделительную полосу дороги и резкий свет фар приближавшейся по встречке машины. Джо с трудом удерживала руль – мало того, что с пассажирского сидения было неудобно управлять автомобилем, так руль еще был тугой, поворачивался тяжело. Мысленно Джо обзывала гиганта всеми нецензурными словами, которые знала, однако ей было ясно, что надо как-то привести его в чувство. Но как?
Джип снова пошел юзом, выскочив на встречную полосу. Сквозь грохот музыки донесся низкий гудок рефрижератора, тревожно мигнувшего фарами.
«Он не успеет, - в панике осознала Джоанна, - он не успеет свернуть, слишком мало времени…»
Не успевала и она сама. Резко рванув руль на себя, она почувствовала как медленно он поддается, и чуть ли не кожей ощутила уходящие в никуда секунды. Не думая уже ни о чем, Джоанна повернулась, потянулась вперед к водительскому сиденью и со всей силы укусила гиганта за шею, надеясь, что боль приведет его в чувство. Тут же снова раздался сигнал рефрижератора, уже значительно ближе.
- Рули! – Завизжала Джо, теряя голову от страха. – Рули же, мудак! Рули, мать твою!

+2

8

Джип послушно несся вперед, оставив позади труп своего прежнего хозяина и идущих по свежему следу копов. Почти безлюдная дорога тянулась ровной полосой. Лишь изредка любопытному свету фар доставался тот или иной рекламный плакат, почти утопавший в ветвях разросшихся деревьев.  Лишь один единственный раз на обочине мелькнул силуэт человека, вытянувшего руку в тщетной попытке остановить попутку. На той скорости, которую набрало авто, различить что-то оказалось невозможным. Полусмазанное пятно на месте лица.
Эта однообразность медленно погружала Джонса в сон. Он чувствовал, как сознание начинает покидать его вместе с потерей сил. Из раны сочилось слишком много крови. Все-таки нужно было перевязать ее, прежде чем садиться за руль, но упущенный момент уже не вернуть. Боль сделалась какой-то далекой, превратившись скорее в глухое раздражение и помеху.
Крок откинулся на кресло, бросив взгляд на белую женщину. Зачем она была нужна ему? Пташка все еще была без сознания. Лицо отнюдь не выражало безмятежность, на нем застыло некое мучительное выражение, черные волосы резко контрастировали с белизной кожи.
Взгляд чернокожего бандита вновь вернулся на дорогу. Джип притормозил и свернул направо сразу после плаката, убеждающего беречь животных и не одеваться в меха. Это шоссе, пролегающее по Тэйлор-авеню,  должно было вывести на объездную дорогу.
Вскоре показались косенькие домишки с хламом, вываленным во дворы. Эти трущобы с запахом нищеты могли бы показаться Кроку знакомыми, если не почти родными. Но его сознание уплывало вникуда, вместе с воспоминаниями. Он пару раз буквально ловил себя на том, что руки слабели и соскальзывали с руля.
Громкая безудержная музыка не помогала, а наоборот сливалась в общую какофонию, которую негр уже не разбирал. Ему казалось, что погоня близка. Мерцание фар встречных машин, количество которых заметно увеличилось, становилось похожим на полицейские мигалки.  Крок не видел выскочившее словно ниоткуда шевроле, не слышал он и голоса попутчицы. Но инстинкт гнал его вперед, а разум уже погрузился в туман.
Джип, чудесная машина, напичканная электроникой, словно сошел с ума, показывая дикий нрав необъезженного мустанга. Приборная доска светилась и сияла предупреждающими знаками.
Еще один поворот, и автомобиль занесло, вытаскивая на встречную полосу прямо перед белой, как северный кит, фурой. Грузовик загудел, веля убраться с дороги прочь. Но совсем не это, а резкая и неожиданная боль вернула Крока к реальности.
Не задумываясь о том, что делает, он резко и грубо оттолкнул локтем женщину. Чужие белые руки исчезли с руля. И визг, который острым ножом прорезал правую барабанную перепонку Крока, замолк.
На размышления не было времени. На джип неслась огромная фура, уже занимавшая все пространство в лобовом стекле. Бандит нажал на педаль газа, вместе с этим круто выворачивая руль. Машина рванулась вперед и, пробив низкий оградительный заборчик, слетела в кювет, уткнувшись в него носом. Грузовик, секунду назад грозивший раздавить черное авто, проехал мимо, еще раз громко гудя. Водитель торопился доставить груз мороженой рыбы вовремя, поэтому решил не помогать  людям, с которыми чуть было не столкнулся.
Мощный двигатель джипа затрясся в агонии и заглох. Невеселые огоньки на приборной панели воззрились с осуждением окружного прокурора. Скорее всего, причиной тому был удар, но радио перескочило на другую волну. И теперь некий священник вещал оттуда ровным, спокойным голосом, прерывающимся коротким шипением.
Ни пассажирка, ни водитель джипа не были пристегнуты. Рулевая колонка сильно ударила Крока в грудь. Шапка слетела с его лысого, покрытого чешуей и татуировками черепа. Бандит медленно распрямил спину, снова ощущая боль в полной ее мере, и обернулся к Пташке.
- Живая? – спросил Джонс, но вовсе не из сострадания или заботы. Он лишь оценивал все шансы, которые давала ему судьба… так же, как и учитывал все трудности.

Отредактировано Waylon Jones (2013-02-10 22:52:02)

+3

9

При аварии Джоанну бросило вперед, и она с размаху приложилась головой о приборную панель. В носу что-то хрустнуло, в ушах стоял гул, к тому же она сильно прикусила щеку, и во рту теперь была кровь. Боль оказалась дикой, и на какое-то время Джо так и замерла, скорчившись над приборной панелью, не в состоянии ни выпрямиться, ни, тем более, отвечать на вопросы.
Глотая кровь, она прислушивалась к проповеди радио-священника, напомнившего ей о Джоне, и думала, что это никогда не кончится. Боль. Беспомощность. Страх. Ей казалось, что они были всегда и всегда будут, что женщине в мире мужчин и нельзя ждать ничего иного. От колыбели до могилы - только жестокость, унижение и ужас. Удел слабых. Сучья доля.
А потом приступ малодушия, бывший не более чем привычной реакцией, рожденной воспоминаниями, прошел. И Джо действительно пришла в себя.
Под стук дождя, барабанившего по крыше машины, она осторожно распрямилась на сиденье. Болело лицо, ныл бок, куда пришелся локоть гиганта, перед глазами все плыло, однако Джоанна смогла найти магнитолу и выключить ее. Лицемерный гад, вещавший о смирении, ей надоел. К тому же то ли от привкуса крови во рту, то ли от затертых истин ее тошнило. 
- Да. – Ответила Джо, не глядя на гиганта.
Достав из кармана куртки сигарету и зажигалку, она закурила. Отвернувшись, смотрела в окно. Дождь совсем разошелся и лил теперь сплошной пеленой. По шоссе пронеслась очередная машина. Не остановилась, конечно, но у Джоанны мелькнула мысль, что, увидев валивший из-под капота джипа пар, они, быть может, вызовут помощь. Это было бы очень кстати, потому что убежать от негра Джо не рассчитывала. Знала, что бесполезно, просто потому что помнила, как быстро он двигался, не смотря на то, что, похоже, был ранен.
- Там, в парке, кто-то кричал, - вдруг сказала она, тут же вспомнив о собаке и запястье, - там кого-то убили. Ты убил?
Вопрос был задан спокойно, - от всего произошедшего Джоанна была в шоке, эмоции в ней еще не пробудились. Вспомнив, как гигант терял сознание за рулем, почти без паузы она спросила:
- Ты ранен?
И сразу же:
- Что будет дальше?
Она не думала, зачем спрашивает об этом. Она доверилась разуму, который, благодаря временному эмоциональному затишью, был ясен. Именно разумом были подсказаны эти вопросы, первый из которых отвлекал от момента «сейчас», сбивал настрой, второй уточнял состояние гиганта, позволяя предсказать его возможности, а третий хоть немного прояснял его планы на ближайшее будущее, и, что особенно важно, - участие или неучастие в них Джоанны.

+1

10

Она была жива, но задавала слишком много вопросов.  Каждый из них требовал ответа. Но говорить значило терять драгоценное время.
Сигаретный дым медленно наполнял салон джипа. Запах щекотал легкие. Обессиленный от большой потери крови, Крок почувствовал, что задыхается в этом дыму. Сознание и так грозило уйти в любую минуту. Он протянул руку и потушил сигарету женщины двумя пальцами. Боль практически не чувствовалась.  Нервные окончания перестали отзываться, значит, Костлявая уже дышит в спину.
- Сама не видишь? Этот молокосос меня подстрелил, - Кроку все же пришлось ответить. Еще одна упущенная минута.
Ключи все еще были в замке зажигания. Болтающаяся на них бляха с Веселым Роджером, казалось, издевательски смеялась. Не особо надеясь на успех, Джонс провернул ключ, прислушиваясь к звуку мотора. Машина, не смотря ни на что, подала еле слышный голос, рокотом возвестив о том, что еще жива. Огни приборной доски мигнули. Но двигатель снова заглох, и воцарилась тишина. Как и следовало ожидать, все будет не так просто. Вытащив ключи из замка зажигания, Крок сунул их в карман.
В возникшей паузе было различимо лишь тяжелое дыхание бандита. Каждый вдох и выдох сопровождался хрипом. Возможно, рулевая колонка повредила ему ребра.
- Сиди здесь, - глухо бросил чернокожий, нащупывая ручку двери, нажимая на нее, и вылезая в холодную ночь. Водительское сидение, претензионно обтянутое светло-бежевой кожей, теперь было красным и промокшим от крови.
Стопзамки не работали. Значит, Пташка, оказавшаяся на удивление крепкой, не сможет заблокировать двери изнутри. Хотя, если бы она это и сделала, у Крока все еще остался пистолет… На крайний случай.
Дождь, перешедший в неистовый ливень, чуть не сбил негра с ног. Замерзшая земля под ногами сделалась скользкой, и ему пришлось ухватиться за дверцу машины, чтобы не упасть.
Ветхие дома, стоявшие поблизости, вовсе не были заброшенными и пустыми, как могло показаться на первый взгляд. Но вряд ли кто из здешних обитателей мог бы протянуть руку помощи, или просто вызвать полицию. Это было одновременно и хорошо, и плохо.
Крок намеревался посмотреть, насколько пострадали детали машины, но сначала нужно кое-что сделать. Превозмогая слабость и опираясь на черный металл, он обошел джип, оказавшись рядом с пассажирской дверью. Рывком открыв ее, Джонс оказался в непосредственной близости от своей заложницы.
- Давай сюда мобильный, - как ни затуманен был разум, но Крок прекрасно помнил, что из-за погони не успел забрать телефон женщины. Она собиралась вызвать полицию, значит, он у нее точно был. Упусти бандит этот нюанс, и Пташка могла бы спокойно вызвать копов, пока Джонс разбирался с машиной. Этого шанса ей давать не следовало. Мужчина протянул большую  неожиданно светлую в отличие от цвета кожи ладонь, ожидая когда будет выполнен его приказ.
- Одна живешь? – вот от этого вопроса, точнее от ответа на него, и зависело то, что должно случиться дальше.
За спиной по дороге пронесся автомобиль, окатив Крока холодными брызгами. Водителю даже не пришло в голову притормозить и поинтересоваться, что же произошло. Впрочем, не ему одному.  За сегодняшнюю ночь в полицию не поступило ни одного звонка, извещающего об аварии.

+1

11

«Подстрелили, да?» - подумала Джо, теперь точно зная, чья кровь была на гиганте, и почему он терял сознание в дороге.
Это было очень странное состояние, когда шок уже начал проходить, а привычное ощущение мира и себя в нем еще не вернулось. Эмоции уже появились, но слишком слабые, чтобы влиять на разум, и преобладало в них любопытство, а не страх. Джоанне такое состояние понравилось. Как будто она выпила чего-то достаточно крепкого, чтобы мир обрел новые краски, но в то же время не потеряла ясности восприятия. Мелькнула мысль, что так могла подействовать вспышка адреналина в крови.
Достав из кармана куртки сигарету взамен той, что негр затушил пальцами, она закурила. Прищурившись, наблюдала за ним через залитое дождем лобовое стекло. Впервые за недолгое время их «знакомства», она не боялась его, ей было только любопытно, как такой человек воспринимает жизнь. Ее завораживала разница между его восприятием и ее собственным. И вдруг стало очень любопытно, каково это – быть на его месте, быть уверенной и сильной, ставить условия и не сомневаться в своей правоте.
«Ты умрешь здесь. – Думала Джо, глядя как негр обходит машину, шлепая по лужам. – Ты, такой большой, сильный и упрямый, - скала, а не человек, ты умрешь, как крыса, под дождем, в грязи, в двух шагах от полуразвалившихся нищенских лачуг. Один. Может быть, ты будешь звать на помощь. Может, поползешь к шоссе, чтобы остановить попутку. А может, просто потеряешь сознание от кровопотери, упадешь лицом в грязь и захлебнешься ею. Не знаю, как именно это случится, но так и будет, если…»
Он распахнул дверцу с ее стороны, впустив в прокуренный салон холод сырой весенней ночи. Джо обернулась к нему, посмотрела прямо в глаза, сжимая сигарету зубами, выслушала и требование, и вопрос, а потом ответила:
- Нет.
Вложив ладонь в протянутую им руку, она вышла под дождь и мгновенно промокла. Выплюнула бесполезную теперь сигарету. Сказала:
- Нет, я не отдам тебе мобильник. И это не важно, с кем я живу.
Даже отступив от него на шаг, она все равно чувствовала его запах: пот, кровь, усталость и что-то такое, дикое и животное, что вызвало в ней ассоциацию с лесной зверюгой. И Джо не отводила взгляда от его глаз, будто и впрямь считала его способным кинуться на нее, как только она проявит хоть малейшую слабость.
- Парень, - сказала она, - ты умираешь. Те, - она кивнула на скрытые пеленой дождя лачуги, - тебе не помогут. Они тебя добьют. Или сдадут куда следует. Если поймаешь попутку, в больнице тебя тоже… сам понимаешь. Если починишь джип, то вести его не сможешь. Уже нет. И я – это все, на что ты можешь надеяться.
Говоря это, Джоанна вдруг поняла, что ее всю трясет, что левая ее рука так сильно сжата в кулак, что обломки ногтей до боли впились в ладонь. Она поняла, что долго не продержится. Нервы брали свое, и до срыва оставалось всего ничего.
В чьем-то дворе глухо гавкнула собака. По шоссе с низким гудком пролетел еще один рефрижератор. И все стихло. Только дождь стучал по крыше угнанного джипа, да ветер выл в проводах.
- Я вижу два варианта. – Продолжила Джоанна. – Первый: ты убиваешь меня и подыхаешь тут, как собака. Второй: я вызываю такси по мобильнику, отвожу тебя туда, где о тебе позаботятся твои, а потом сама уезжаю домой. И мы друг друга не знаем. Все. Решать тебе.

+1

12

Эта ночь была полна сюрпризов. Вместо того, чтобы беспрекословно отдать телефонную трубку, женщина протянула Кроку свою руку, чтобы выйти из машины и оказаться вместе с ним по ту сторону тьмы, где лил непрекращающийся дождь и сжимал легкие морозный воздух.
Ее рука оказалась неприятно холодной. Стоило сильнее сжать пальцы, и тонкие кости хрустнули бы, как веточки. Крок чувствовал их под ее тонкой белой кожей. Он знал, что способен сделать это, но сейчас так не поступит.
Странная она была, эта белая Пташка. Смотрела на Крока в упор и говорила, говорила, говорила. Так не ведут себя запуганные жертвы, глупые люди, страх которых иногда лишь раздражал. Если бы женщина находилась под воздействием наркотиков или еще какой дури, Джонс бы понял ее поведение. Понял и пристрелил бы ее, не задумываясь.
Крок молча слушал женщину, чувствуя, как кровь медленно перестает течь, и тело становится чужим и ватным. Он и так уже слишком долго держался. Но человеческие силы не безграничны.
Но чернокожий бандит не позволил бы себе упасть сейчас. Земля казалась ближе, чем была на самом деле. Уйти в темноту, значило не проснуться уже никогда. Крок сжал наточенные зубы, прикусывая губу до крови. Острая боль пронзила сознание тонкой иглой, ненадолго отгоняя сон и смертельную усталость.
- Заткнись, - голос Крока звучал тихо и хрипло, будто звуку приходилось прорываться через липкую и вязкую преграду. Он стянул с себя куртку, она выскользнула из его рук и упала на землю.  Пальцы почти не слушались, но усилием воли Крок вернул себе контроль над телом. Возиться с пуговицами на рубашке, чтобы расстегнуть ее, не было времени. Взявшись за воротник, Джонс рванул ткань в стороны, разрывая ее. Заложница могла видеть, как перекатываются его натренированные мускулы под чешуей. Видеть она могла и берету за поясом его джинсовых штанов. Клетчатая рубашка вся была пропитана кровью. В темноте нельзя было толком рассмотреть рану, ее покрывала запекшаяся кровь, но, без сомнений, это было пулевое попадание.
Туго обвязав рубашку вокруг торса, Крок затянул рукавами узел. Возможно, эта мера уже давно запоздала…
Чернокожий наклонился, чтобы поднять куртку, и его повело. С трудом удержавшись на ногах, он, тем не менее, сумел выпрямиться.
- Смелая, значит? Ни одна белая баба не смеет мне указывать, - и все-таки, при всей своей неустрашимости, женщина отступила назад. На один шаг. Его ничего не стоило преодолеть. Нагнать ее, чтобы оказаться в непосредственной близости. Глаза Крока потемнели, а губы разошлись в оскале.
Пусть бандиту не хватало сил и координации, чтобы попасть в рукава своей же куртки и пришлось просто накинуть ее на плечи, вырвать Пташкин язык он был способен. Чего проще, открыть ей рот, нащупать влажный и теплый орган и лишить ее спеси и голоса. Будет много крови и боли. И, наверное, какой-то водитель все-таки остановится, чтобы спасти женщину, или вызовет полицию. Кроку сейчас не скрыться от них, следующая пуля пробьет его сердце или войдет точно в мозг…
- Возьми, - в руке Джонса что-то заблестело. Он протянул женщине ключи от машины, которые достал из кармана штанов. Кисть чернокожего качнулась, заставляя связку звенеть, - ты права, я не могу вести джип, его поведешь ты.
- Жди в машине. Если решишь свалить без меня или позвонить, куда не следует, я тебя пристрелю. На это мне сил хватит, - второй рукой Крок вытащил из-за пояса пистолет и показал его Пташке, чтобы она не думала, что он шутит или переоценивает себя.
Он отступил на несколько шагов и только потом развернулся, показав заложнице спину. Подойдя к дымившемуся капоту, Крок поднял его крышку, которая открылась на удивление легко.

+1

13

Негр возился с машиной около получаса. Джоанна в это время по навигатору искала самый короткий путь к Беннетт Плейс, где сняла квартиру. Ей хотелось поскорее попасть домой, снять, наконец, отяжелевшую, мокрую одежду, принять обезболивающее и, обработав ушибы, согреться в горячей ванне. Но прежде нужно было решить проблему с чешуйчатым гигантом, который так и не сказал, куда его везти.
Отыскав подходящий маршрут, Джоанна оставила в покое навигатор и из любопытства полезла в бардачок. Порывшись там, нашла плоскую бутылочку «Белой Лошади», уже початую. Она отвинтила крышку, глотнула жадно и много, закашлялась, когда виски попал не в то горло. А потом, смахнув с глаз выступившие слезы, откинулась на сиденье. Взгляд ее уперся в поднятый капот, по которому стучали косые струи дождя. Она представила, как гигант, склонившись, ищет поломку, а холодная вода течет по его лысине и забирается под воротник куртки. Да еще этот ветер…
«Он схватит отличную простуду» - Подумала Джо, вспомнив, как негр разорвал рубашку. – «Или что-то похуже, вроде пневмонии. Если выживет».
В последнее ей верилось слабо. Конечно, такой большой человек, как он, должно быть, наделен крепким здоровьем, но рана, кровопотеря и долгое пребывание на холоде под дождем сделают свое дело. И если он поскорее не попадет в больницу…
Глотнув виски, Джоанна покачала головой. Она знала, что есть больницы и для животных, но не для этого черного великана. Ни один врач, кроме тюремного доктора, не захочет вылечить его.
«Сдохнешь, как собака» - вспомнились ей собственные слова.
Не осознавая, Джо перебирала в пальцах левой руки ключи от машины. И вспоминала, как он отдал их ей. Доверился, как ни крути. Ее не обидели ни его грубость, ни угрозы; ей приходилось выслушивать худшее и по менее серьезным поводам. Но этот жест с ключами…
«Как будто он сдался» - Подумала Джо, в очередной раз приникая к бутылке.
Она чувствовала, как страх перед негром уходит окончательно, сменяясь чем-то щемящим и острым, очень похожим на жалость. Джоанна понимала, что более неуместное сейчас чувство трудно представить, но теперь, когда шок прошел, разум ее, как случалось и прежде, проигрывал силе эмоций. К тому же она, не евшая с утра, начала пьянеть.
И когда негр не столько сел, сколько ввалился в салон и лег на заднем сиденье, Джо завела машину, ни о чем больше не спрашивая. Передав ему «Белую Лошадь», она выехала на дорогу, надеясь, что полицейский патруль им не встретится.
На дикой скорости пролетев по пустынной Тэйлор-авеню, Джоанна оставила позади залитые дождем Юг-стрит и Мёрсер-стрит. В тупичке на Саммит-стрит она припарковала джип и выключила двигатель. До ее дома оставалось не больше полквартала, и Джо надеялась, что негр сможет их пройти. Подъезжать ближе она все равно опасалась, догадываясь, как ее похититель раздобыл машину.
- Эй, бродяга, - позвала Джоанна, отстегивая ремень безопасности, - вставай, приехали.

+1

14

Кроку ни разу не приходилось иметь дело с машинами, подобными этому черному джипу. Стальному монстру, который мог бы стать его личным гробом за полтора миллиона зеленых. Потребовалось время, чтобы разобраться в переплетении проводов и трубочек и найти поломку. Дождевая вода, обрушивающаяся с небес, мешала видеть, но Джонс почти не ощущал, насколько она холодна.
Лишь вернувшись в машину и буквально втащив свое ставшее грузным и неповоротливым тело на заднее сидение, Крок понял, что промерз до костей. Даже просторного салона оказалось мало, чтобы вместить чернокожего убийцу. Упершись подошвами кроссовок, испачканными в липкой земле, в дверцу, он лег, выбрав наиболее удобное положение.
В воздухе помимо запаха крови отчетливо чувствовался резкий алкогольный аромат. Глоток ядреного пойла сейчас бы действительно не помешал.
Потеряв способность удивляться, Крок забрал протянутую ему Пташкой бутылку. И, не поблагодарив, и жадно стал пить виски, почти не чувствуя, как по горлу скатывается вниз огненная жидкость. Добравшись до желудка, она разлилась приятным теплом по казавшимся каменными мускулам.
Послушно заработал двигатель, джип подался назад, выезжая из канавы, в которую уткнулся носом, и со второй попытки выскочил на шоссе. Из-под капота все еще вился белый дымок, говоря о том, что машина протянет недолго.
Равномерность движения автомобиля на этот раз не могла усыпить Крока. Он схватился за сознание с упорностью тяжело раненной бойцовой собаки, которой нельзя упасть. Если она проиграет, то с ринга живой уже не выйдет.
Джип миновал ветхие домишки, огибая город и выезжая на другую дорогу. Теперь в стеклах мелькали фасады куда более респектабельных зданий, чем лачуги на Тэйлор-авеню. Но Джонса это пока не интересовало. Он смотрел на Пташку, которая сейчас, возможно, спасала ему жизнь. С заднего сидения был виден только ее затылок и краешек бледного лица, отражающийся в зеркале заднего вида.
Странная белая женщина. У нее было столько шансов прикончить Крока, но она не воспользовалась ни одним. Когда он починил машину, Пташка могла, лишь нажав на педаль газа, похоронить циркача под тремя тоннами металла или же просто уехать, оставив его подыхать под проливным дождем. Но нет, она не сделала ничего подобного. Черный внедорожник пронесся  даже мимо отделения полиции  - последней возможности, чтобы отделаться от бандита.
Скаля спиленные зубы, Джонс глухо рассмеялся и вновь приложился к горлышку бутылки. Последний капли «Белой Лошади» исчезли как раз тогда, когда Пташка припарковала машину и заглушила двигатель.
- Ты хорошо водишь, - черт, а ведь Крок не собирался ей отвечать. Но слова сами сорвались, видимо, всему виной алкоголь.
Открыв дверцу, чернокожий бандит вышел из залитого кровью джипа. Сделать это оказалось на удивление легко, сложнее было удержать равновесие и сознание. Они, как две шлюхи, которым не доплатили. Манили за собой, показывая соблазнительные тела, но постоянно уворачивались, стоило протянуть к ним руки.
К тому времени, как Крок и Пташка добрели до дома, где она жила, оставив позади машину, на заднем сидении которой валялась пустая бутылка из-под виски, а под водительским сидением лежала шапка чернокожего, дождь почти прекратился. Но свое предназначение он исполнил, разогнав людей, которые могли стать ненужными свидетелями.
Джонс почти не помнил дорогу. Он просто следовал за белой женщиной, храня молчание и смотря ей в спину. А вокруг были какие-то тени, жавшиеся к стенам домов автомобили, оставленные хозяевами до утра, рекламные вывески…. Живей всего в памяти отразились заспанные и блеклые глаза старухи-консьержки, высунувшейся из своего закутка на звук открываемой двери дома, куда привела Крока судьба в лице его недавней заложницы. Безразличие, написанное на морщинистом лице, сулило то, что старая женщина не возьмет в руки телефон и не наберет номер полиции, пока квартирантка и ее гость никого не будут беспокоить.
Белые-зеленые стены тянулись бесконечной чередой и упирались в лифт, воспоминания о котором потонули в темноте. Минуты пути до квартиры Пташки начисто стерлись из восприятия Крока.
В следующий раз ему удалось собраться, лишь перешагнув порог. Инстинкты проснулись, заставляя бандита осмотреть то место, которому он так просто доверился. Пташка жила в совсем маленькой квартирке. В ней пахло сигаретным дымом. Свет, исходящий из встроенных в потолок светильников, растекался мутным желтым свечением. Видимо, покидая жилище, женщина не побеспокоилась о том, чтобы их выключить. В прихожей стояли две пары ботинок одинакового размера – одни женские, другие мужские, о которые Джонс чуть было не споткнулся.
С трудом сглотнув комок, образовавшийся в горле, чернокожий двинулся дальше, оставляя на полу грязные следы. Хватаясь за стены, он добрел до комнаты с не застеленной кроватью и рухнул на постель, всеми силами не давая себе погрузиться в сон.

Отредактировано Waylon Jones (2013-03-27 20:48:47)

+1

15

Пока он, даже не сняв грязных ботинок, устраивался на ее кровати, Джоанна прошла на кухню, где, порывшись в холодильнике, отыскала бутылку «Тичерс». Стаканом она не озаботилась и пила, давясь, прямо из горлышка, потом вытерла рот тыльной стороной ладони и только после этого стащила с себя мокрую куртку, скинув ее на пол.
«Я алкоголичка» - подумала она и испугалась этой мысли, но тут же хихикнула.
И выпила еще, не осознавая, насколько пьяна, ведь уже в дороге ей казалось, что  фонари на Мёрсер-стрит двоятся. А теперь, пока в ее спальне умирал человек, Джоанна, покачиваясь, стояла посреди кухни в тщетной попытке вспомнить, что ей здесь было нужно. Она глупо улыбалась, глядя на стены, оклеенные желтыми обоями, и только неожиданный шум, раздавшийся из спальни, заставил ее прийти в себя.
- Точно. – Сказала она и кивнула с нелепой пьяной важностью. – У меня гость.
Споткнувшись о куртку, она чуть не упала и с руганью вышла из кухни. В спальне, бегло глянув на негра, она убедилась, что он еще жив, а значит, ему следовало помочь. Ведь что-то такое она и планировала? Или нет? В голове у Джоанны стоял приятный размеренный гул, ни мыслей, ни памяти не было – она была страшно пьяна и при этом счастлива, как ребенок.
- Ты не бойся. – Сказала она гиганту. – Я тебе помогу. Не знаю только, что делать с подстреленным человеком, но ты ведь подскажешь?
Она снова хихикнула и полезла в шкаф, откуда вскоре появилась с чистой простыней. Поставив бутылку на пол, она принялась рвать простынь на широкие ленты, даже в таком состоянии понимая, что никаких бинтов не хватит перевязать негра так, чтобы хоть немного остановить кровь.
- Видел, какое лицо было у миссис Феннер? – Спросила она, с усилием разрывая плотную ткань. – Старая сука терпеть меня не может, неизвестно почему. Утром пойдет разносить сплетни по всей улице. Да мне-то все равно! Но ей-богу, лучше б ты ее убил, чем кого там… в парке.
Миссис Феннер была та заспанная консьержка, что встретилась им внизу. Она и правда отчего-то не любила Джоанну и нередко говорила за ее спиной гадости. «Миссис Рэндл» - фыркала она, особенно едким тоном выделяя слово «миссис», когда ей приходилось здороваться с Джо.
- Давай-ка, привстань, - Джоанна, свалив куски простыни у кровати, присела на край и взялась помогать гиганту снимать куртку и рубаху, которую он превратил в импровизированный бинт. – Ты говори, если я в чем ошибусь. Я правда не знаю, как помогать раненным.
Глотнув скотча, она поставила бутылку на прикроватную тумбочку, на которой тут же зажгла лампу для чтения – яркую, как солнце в полдень. Нагнувшись, она взяла с пола кусок простыни и промочила его скотчем, а потом нагнулась к ране негра – небольшой, но жуткой из-за рваных, почерневших краев. Руки у нее тряслись как у паралитика и не только из-за выпивки. Джо волновалась, боясь причинить боль, и сквозь туман опьянения посмеивалась над собой за это. 
- Как тебя звать-то? – Спросила она, осторожно обтирая края раны и кожу рядом. – Ты пей, легче будет.

Отредактировано Joanne-John Randall (2013-03-31 17:21:33)

+2

16

Ватное одеяло в голубом пододеяльнике было неожиданно сырым и холодным. Джонс лежал, вдыхая застарелый аромат сигарет и женского тела. Тяжесть медленно уходила из сознания, уступая место каменному безразличию. Выпитый алкоголь давал себя знать и звал в страну, из которой никто не возвращался.
С трудом повернул голову влево, Крок увидел лампу без абажура тумбочке, придвинутой к кровати, и на которой, помимо прочего, лежали чьи-то очки, аккуратно убранные в открытый футляр. Он захотел включить ее, чтобы разбавить мутный свет, меркнущий перед глазами, но дрожащая рука, казалось, не слушалась. Сильное и тренированное тело циркача постепенно отказывалось ему подчиняться, уступая слабости. Сделав несколько безуспешных попыток дотянуться до выключателя, чернокожий бросил эту затею, проклиная свою беспомощность и неосмотрительность.
На пороге спальни возник силуэт белой Пташки, ставший совсем нечетким и расплывающимся. Она что-то говорила, и Джонс далеко не сразу разобрал ее слова. Но, когда все-таки справился с этой задачей, растянул в ухмылке пересохшие губы с запекшейся кровавой коркой. Бандита рассмешило упоминание страха, сам он ничего не боялся, даже смерти. Слишком часто она проходила рядом и смрадно дышала в спину.
- Зашьешь дыру, - Крок явно не был многословным. Он наблюдал за тем, как бывшая заложница перемещается по комнате, рвет простыню и говорит о том, что совсем не имело значения. Даже со своего места он чувствовал сильный запах крепкого виски, но уже не мог разобрать, исходит он Пташки или от него самого.
Приподнявшись, чернокожий преступник стал снимать с себя пропитанную кровью одежду, движения его были неловкими и медленными. Крок не возражал, когда Пташка начала помогать ему. Сейчас ее руки были теплыми, а их мимолетные прикосновения приятными.
Она не брезговала дотрагиваться до покрытой чешуей кожи. Должно быть, из-за того, что женщина была сильно пьяна. Самому Джонсу тоже не помешали бы пара глотков русской водки.
- Вскипятишь в воде иглы и нитки, возьмешь перчатки, потом заштопаешь меня. И таблетки принеси, - навряд ли Пташка могла вытащить пулю. Ей вообще не к чему было это делать и помогать  беглому убийце, которого, должно быть, уже успели объявить в розыск. Крок вспомнил о том, что собирался с ней сделать, и какой-то нелепый призрак сомнений возник в его голове, чтобы тут же исчезнуть. Пуля могла и подождать, если, конечно, Крок не сдохнет прямо в этой квартире.
Словно читая мысли чернокожего бандита, женщина включила лампу. Яркий свет неприятно резанул по глазам. Почти на ощупь Крок дотянулся до стеклянной бутылки, буквально заставляя непослушную и холодную руку сжать ее и поднести ко рту. Спиртное полилось в горло, не оставляя ни жжения, ни горячего следа. Белая Пташка волновалась зря. Джонс не чувствовал боли от промокания дыры, чернеющей на его темном боку. Он вообще ничего не ощущал, кроме кружащей голову близости женщины, спасающей его жизнь.
- Убийца Крок, - ответил бандит, понимая, что не сегодня, так завтра она увидит его изуродованное лицо в новостях по центральному каналу. Имена тоже не имели значения, поэтому мужчина назвал свою кличку. Смех Пташки был настолько заразителен, что циркач вновь улыбнулся, облизывая раздвоенным языком рот.
- А кто ты, Пташка? – это было лишним. Кроку не обязательно было помнить маленькую, худенькую, и безрассудно-храбрую женщину. Но спиртное уже ударило в голову, а дождливая мартовская ночь могла стать для него последней.
Что-то твердое впилось в живот бандита, отдавая тупым ноющим чувством. Вытащив забытый пистолет из-за пояса, Джонс положил его вместе с почти пустой бутылкой на тумбочку, невольно скидывая на пол очечник. Очки вылетели из футляра, отчего-то напоминая о мужских ботинках в прихожей.
- С кем ты живешь? Он скоро вернется? – голос Крока снова перешел в надсадную хрипоту. Некогда сильные ладони перехватили руки Пташки, чуть сжали их и отпустили, когда легкие сдавил глухой кашель.

+2

17

Зашить. Это он хорошо сказал, если учесть, что Джоанна в нынешнем состоянии не справилась бы и с дырявым носком, не то, что с огнестрельной раной. Зато теперь негр не только не пугал ее, но даже казался хорошим человеком. Она забыла о парке, угнанной машине и угрозах. Она видела его беспомощность, и ей грело душу, что он нуждался в ней. Он перестал быть для нее мужчиной, вечным врагом и мучителем, превратившись в страдающее существо, каким прежде приходилось быть и ей. И она жалела его той пьяной жалостью, что в любой момент могла исчезнуть, сменившись более сильным переживанием. К тому же все происходящее казалось Джоанне очень далеким от реальности. Цепь событий, приведшая сюда их обоих, походила на абсурдный сон, а выпивка еще усилила это впечатление.
«Красавица и чудовище?» - Думала она, глядя на гостя в ярком свете лампы и отчего-то не мешая ему держать ее руки в своих. – «Кто же из нас кто? И если его внешность прямо предупреждает всякого, кто имеет глаза, то я – хамелеон, и никогда в этом не признаюсь. Я не могу. И если Джон появится, то кто-то из них обязательно убьет другого. И будет лучше умереть Джону и мне, - лучше, честнее и правильнее. Но если умрет он, то виновата буду только я, потому что знала и не сказала. Он, конечно, убийца, зверь, чудовище, - все так. Но я… уж не красавица точно»
С улицы доносился шум машин, мужской смех и женские вскрики. В соседней квартире плакал ребенок, и где-то тихонько играла музыка, что-то очень нежное и простое. В приоткрытое окно, шевеля вышитый тюль, проникал холодный воздух, и эта свежесть пахла лучше, чем самые дорогие духи. Жить в такой вечер хотелось невероятно, а негр раскашлялся так, что становилось страшно. И Джоанна убрала руки, скомкав в пальцах пропитанную скотчем тряпку. С промыванием раны она закончила и с тоской поглядела на почти пустую бутылку «Тичерс». Но, если она хотела спасти его, пить было больше нельзя. Сейчас – лучше кофе.
- Не умирай. – Сказала она, вставая, и вздрогнула, когда под ногой хрустнули очки Джона. – Я сделаю все, как ты сказал, только не умирай сейчас. Не сегодня. И не со мной.
Присев, она тряпкой смела остатки очков под кровать, потом поднялась и, открыв верхний ящик в тумбочке, достала оттуда кефлекс и положила рядом с лампой.
- Примешь это. – Джоанна постучала пальцем рядом с лекарством. И без всякой паузы сказала:
- Я живу с чудовищем вроде тебя и понятия не имею, когда он вернется. А еще, я не пташка. Меня зовут Джоанна.
Нетвердо держась на ногах, она побрела в кухню, с намерением вскипятить воды для ниток и иголки, да отыскать перчатки, что тоже займет время. Но в дверях спальни остановилась. Плечи ее дрогнули, и на какую-то секунду могло показаться, будто Джоанна подавила рыдание. Но, когда она обернулась, стало ясно, что она с трудом сдерживает смешок – очередной пьяный смешок, пустой и бессмысленный.
- Я не пташка. – Еще раз сказала она, для большей важности подняв указательный палец и качая головой. – Нет, не пташка. Запомни, я – не красавица.
Последнее она выделила тоном и ушла на кухню, где тотчас загремела посудой и дверцами шкафов. «Не красавица» - это все, что ее отупевший от выпитого разум смог предложить в качестве предупреждения для Убийцы Крока. И Джоанне на какое-то время стало легче, потому что она все-таки сказала, а уж понял ли ее собеседник – дело десятое.

+1

18

Надсадный кашель отнял слишком много сил. Отпустив руки белой женщины, Крок откинулся на постель, чувствуя, как внутри него, под кожей и грудными мускулами, где-то меж ребер начинает разгораться пожар. Былая отстраненность сменялась неожиданной горячкой, сворачивающей жилы. Теперь Крок вновь начал ощущать боль. И, стараясь не делать глубоких вдохов, он лежал на жесткой кровати, теряясь в своих мыслях и образах, размывающихся перед глазами.
Слуха циркача касались посторонние звуки, которым не место было в этой комнате. Дождю не под силу надолго удержать ночную жизнь. Совсем недавно опустелые улицы и дворы уже наполнились  людьми. Резко завизжали тормоза и загудел сигнал машины, в ответ на это раздался дерзкий женский смех, в котором читался вызов и пьяный угар нищеты.
Должно  быть, Пташка открыла окно. Когда? Сознание путалось, подставляя ложные образы и воспоминания. Джонс не слышал, как Пташка просила его не умирать. Он смотрел на ее силуэт, тонувший в ярком свете лампы, видел, как шевелятся бледные губы, но вместо слов доносился все тот же смех, эхом отдающийся в голове. В нем Крок смог распознать лишь имя. Белую маленькую женщину звали Джоанной.
С трудом повернув голову направо, бандит смог рассмотреть, как из ящика тумбы появляются таблетки. Крок узнал упаковку. Препарат мог унять жар и снять воспаление. Но Джоанна, словно забыв или не осознавая, в каком состоянии находится чернокожий преступник, не вытащила капсулы из пластиковой баночки. Если он хочет жить, то самому придется с этим разбираться.
Джонс думал только о том, как ему заставить себя протянуть руку и взять кефлекс. Последние слова Джоанны он все-таки расслышал, но навряд ли предал им значение. Как только Пташка, она все равно останется для Уэйлона именно ею, ушла, раненый бандит вновь приподнялся, буквально протаскивая вперед свое ставшее таким неуклюжим тело.
Схватив банку, опасаясь, что силы кончатся в самый неподходящий момент, он одним движением открыл крышку и высыпал себе в рот целую пригоршню бело-синеватых капсул. Глотать их было тяжело. Желатиновые оболочки липли к сухому небу, но Крок справился с этим, в один момент приняв трехсуточную дозу.
Предел. Пластиковая банка выпала из больших рук и затерялась в складках одеяла. Тяжелый сон все-таки настиг преступника. Он потерял много крови, был пьян, к тому же, у Джонса развивалась пневмония. Даже самый закаленный человек не сможет противостоять всем этим факторам, взятым вместе. Веки мужчины медленно закрылись, а дыхание с заметной хрипотцой стало более ровным и спокойным.
Уэйлон уже был в другой реальности, когда вернулась Джоанна. Это было к лучшему. Он не чувствовал, как она зашивает рану, стягивая почерневшие края дыры непослушной ниткой. Иголка, конечно, это была простая швейная игла с прямым  и непослушным станом, иногда застревала в коже и не могла пробиться сквозь твердую чешую – проявление ихтиоза. Неровные стежки вскоре закрыли пулевое отверстие, давая Кроку еще одну возможность выжить.
В бессознательном состоянии чернокожий гигант лежал на кровати, его пальцы до белого сжимали одеяло, а электронные часы на стене отсчитывали время до наступления утра. Кроку снились заваленные мусором бедные кварталы из его детства. Он физически чувствовал вес бейсбольной биты в ладонях. Посреди улицы стоял сверкавший свежей краской черный джип, на заднем сидении которого находился связанный наркоман из темного парка. Он что-то кричал ртом с оторванными, или, точнее, откусанными, губами, в кровавом месиве лица сверкали зубы. На водительском месте сидел другой. В глупой шапочке. Он положил на руль руки, которые заканчивались на кистях обрывками кожи и сухожилий, и улыбался. Чертов гад скалился нагло и дерзко. Смотри, мол, я здесь, сижу в шикарной машине за три миллиона зеленых, а ты подыхаешь в незнакомой квартире на сырых простынях.
Размахнувшись, Крок ударил битой по ветровому стеклу. Оно не разбилось, но пошло паутиной белых трещин. И тогда он ударил еще раз и еще, пока стекло не разлетелось сотнями острых брызг,  и не наступила тишина.

+1

19

«Боже, что я натворила?!» - в панике думала Джоанна, расхаживая по комнате из угла в угол.
Было полчетвертого ночи, и позади осталось все: и зашивание раны, и обработка собственных ушибов, и горячая ванна, и ужин из полуфабрикатов, найденных в морозилке, и немалое число кружек крепкого кофе.
Три с половиной часа назад Джоанна еще поражалась, как это удалось ей зашить рану на живом человеке – теперь это не имело значения. Два часа назад она, уже протрезвевшая, сходила с ума от запоздалого страха, наконец, осознав, что по собственной воле притащила домой убийцу, огромного как Кинг-Конг. Но, спрятав на кухне его «Беретту», она немного успокоилась. Полтора часа назад дыхание негра стало прерывистым, кожа его посерела, он весь дрожал, а простыни под ним промокли от пота – и Джоанна вообразила, что он умирает. Не зная, что делать, он металась по комнате, куря сигареты одну за другой. Потом вспомнила, что у нее есть учебник по хирургии, купленный для сбора материала к ее второй книге. После долгих поисков учебник обнаружился на верхней полке одежного шкафа. Начитавшись о последствиях огнестрельных ранений в брюшину, о разорванных пулей внутренностях, о сложности необходимых операций и, главное, их своевременности, Джоанна совсем потеряла голову. Она была уверенна, что Крок непременно умрет. О том, что тогда будет с ней, не так давно пережившей скандал с убийством мужа, думать оказалось настолько страшно, что Джо просто села на край кровати, взяла руку негра в свои, и раз за разом тихонько просила его не умирать, потому что она этого не вынесет, потому что она тоже живой человек и очень устала, потому что у нее нет уже сил даже бояться. Полчаса назад гиганту стало лучше. И Джоанна, встав с кровати, выбросила в окно учебник по хирургии.
«Крок выживет» - думала она, глотая надоевший до невозможности кофе.
Но вместе с этой мыслью пришла другая: что тогда будет с ней? Завтра («уже сегодня») он придет в себя, какое-то время будет слаб, но потом… Он убийца. Он зверь. И на него идет охота. А тут она – человек, способный навести полицейских на его след («это если они поверят, что я тут только жертва»). Джоанна не сомневалась, что между ее жизнью и своей свободой гигант выберет последнее.
«Что мне делать?» - Думала она, шагая из угла в угол и с тревогой поглядывая то на часы, то на спящего негра. – «Что мне теперь делать?!»
Ответ «выпить» напрашивался сам собой, но в доме не осталось спиртного. И теперь, резко остановившись у платяного шкафа, Джоанна скинула халат, натянула сухие джинсы и майку, сбегав на кухню, достала из карманов куртки портмоне, ключи и телефон. В прихожей она сложила все это в сумку, накинула пальто Джона и вышла из квартиры. Но только у магазина, конечно, закрытого на ночь, ее осенило, что надо делать.
А когда Убийца Крок проснулся, его Пташка уже подъезжала к Ньюпорту в междугороднем автобусе, радуясь, что по приезде в Хайтстаун забыла выложить документы из сумки и сейчас они все были при ней.

+2

20

Пробуждение оказалось тяжелым. С того времени, когда Джоанна наложила последний шов, закрыв черную рану, прошло около четырех часов. Серые тучи, нависшие над городом, не собирались разлетаться. Вновь накрапывал тоскливый дождь. Он шел вперемешку с мокрым снегом, который превращал улицы в грязное месиво талых вод. В открытое окно проникал холодный ветер.
Крок проснулся с ощущением того, что сильно замерз. Благодаря лекарству, горячка прошла. Обманываться было нельзя, пневмония отступила вглубь легких, и стоит легкомысленно о ней забыть, как она тут же вернется в ослабленный организм.
Такой яркий ночной сон не оставил после себя ни следа. Лишь какие-то смутные образы, которые не стоили внимания Крока. Видимо, мечась в забытьи, темнокожий бандит завернулся в одеяло, стоявшее насквозь мокрым и липким. Откинув его, мужчина сел на кровати.
Это далось ему куда легче, чем накануне. Голова прояснилась. Все еще чувствовалась слабость. Скорее всего, она останется спутницей циркача еще долгое время. Он не забыл, что в его животе сидит пуля. Маленький кусочек металла, все еще способный убить.
Утренний рассеянный свет давал возможность рассмотреть комнату, чего Крок не мог себе позволить ночью. Но он не стал этого делать. Не останавливаясь на деталях, преступник поднялся, чтобы найти свою одежду. Она лежала там, где ее и бросили. Рубашка, ставшая жесткой от пропитавшей ее крови, уже никуда не годилась. А вот кожаная куртка еще могла послужить. Набросив ее на плечи, тем самым немного согревая себя, темнокожий великан обернулся к тумбочке. Пистолета на ней не оказалось. Не смотря на то, что ночью смерть распахнула свои объятья, преступник помнил, что положил «Беретту» именно сюда, под лампу.
- Умная Пташка, - проговорил про себя Крок, вряд ли задумываясь над тем, что слова прозвучали вслух. Оружие могло стать уликой. Бандит непременно выбросил бы его после того, как покинул бы квартиру Джоанны. Теперь, конечно, такой необходимости не было. Тратить драгоценное время на поиски пистолета Убийца не хотел.
Он открыл прикроватную тумбочку, чтобы посмотреть, не осталось ли там еще кефлекса. Капсулы могли существенно облегчить жизнь и сдержать воспаление от инородного тела.
Белая женщина была запасливой. Найдя среди мелкого хлама: расчесок, пустых зажигалок и ручек нетронутую упаковку препарата, бандит сунул ее в карман куртки.
- Пташка…, - кричать Джонс не мог. Но в тишине, наполнявшей квартиру, его низкий и все еще хриплый голос раздавался громко и слышно. Скорее инстинктивно, чем разумом, преступник почувствовал, что остался здесь один.
«Улетела» - нечему удивляться. На ее месте Убийца поступил бы также, только сначала устранил бы одну проблему. Но не Джоанну, нет. С ней, возможно, было иначе.
Выглянул из окна на серую хлябь улиц и не найдя признаков приближения копов, мужчина позволил себе еще ненадолго задержаться в квартире. Так быстро, как позволяли силы, Крок обследовал оставшиеся помещения. В шкафчике в ванной среди антидепрессантов он нашел обезболивающее. И все. Ни денег, ни других полезных вещей. И никаких намеков на того, кто мог бы носить мужские ботинки, стоявшие в прихожей. Все было настолько безлико, что можно было подумать, что эта квартира лишь временное пристанище для Пташки. В ней нет ничего весомого, личного, ничего держащего на земле и не дающего свободно улететь, куда угодно.
Кроку тоже пора покидать опустевшее гнездо. Через главный вход уходить опасно. Старуха, сидевшая внизу, на этот раз могла обратить внимание на «ниггера», он знал, что его внешность привлекает ненужное внимание.
Выбравшись через окно, циркач спустился по пожарной лестнице и продолжил свой путь в Готэм, чтобы стать частью его истории. Через пару часов дом, в котором жила Пташка, оцепили полицейские. Но, когда они вломились в квартиру, не нашли там никого.

+2


Вы здесь » Тени Готэма » Вне времени » 12.03.2010. Хайтстаун. Все это правда, все это ложь